Театр футбола

В конце прошлого сезона имя Александра Тихоновецкого оказалось на слуху у каждого любителя футбола. Форвард «Луча-Энергии» стал первым футболистом в России, дисквалифицированным за употребление марихуаны. На поле Тихоновецкий вернулся 25 апреля в матче с «Динамо», пропустив более полугода.А в июне стал одним из главных героев потрясающих матчей против ЦСКА и «Локомотива», которые «Луч» выиграл с общим счетом 7:0. В интервью «Советскому спорту» 28-летний Тихоновецкий рассказал, какие последствия имело для него курение марихуаны, поведал, зачем он сменил фамилию, под которой начинал футбольную карьеру, и объяснил, почему с «Лучом» невыгодно играть договорные матчи.

О РЫБАЛКЕ В БОРУ

Разговор Александр Тихоновецкий назначил на час дня: «С утра будет тренировка, а потом у нас свободное время. Приезжайте, поговорим».

Несмотря на вроде бы полное представление о московских пробках, на встречу я опоздал, причем прилично. Но на мой звонок с извинениями Тихоновецкий прореагировал спокойно: «Не переживайте. Я все равно из Бора никуда не собираюсь. Уезжать некуда, да и не хочется – здесь замечательно можно провести время».

С темы пансионата в Бору, где «Луч-Энергия» уже не первый год готовится к матчам в европейской части России, мы и начали нашу беседу.

– Странно слышать такие добрые слова о базе в Бору. Судя по отзывам наших «сборников», тут и поле никуда не годится, и погулять некуда пойти...

– А я, наоборот, думал, что лучшего места для прогулок не найти – лес, тишина, солнышко, – глаза Тихоновецкого смеются. – Тут и в боулинг можно поиграть, и в теннис, и на велосипедах покататься, и в речке поплавать. А на прошлом сборе мы с ребятами на рыбалку выбрались на соседнее озеро. Поймали килограммов 25 карпов! Потом часть улова привезли в Бор, нам на ужин местные повара уху приготовили, рыбу пожарили. Всю команду накормили!

А насчет поля... Мы не сборная, нам на это грех жаловаться. Я считаю, всем бы в таких условиях готовиться, что мы здесь, в Бору, имеем. Особенно если следующий матч в Москве или другом европейском городе проводим.

О ПЕРЕЛЕТАХ

– В разговоре с игроком из Владивостока нельзя не затронуть тему перелетов. Вас они не утомляют?

– Я в команде единственный коренной дальневосточник, привык уже. Иногда после перелета покемарю немножко – считайте, на новое время и перешел. Другим ребятам в команде посложнее, особенно новичкам. К примеру, Марек Чех, вратарь наш, поначалу страдал очень сильно. Но привыкают все. Надо пару раз слетать туда-обратно.

– Футболисты других клубов, по-моему, до сих пор не привыкнут. Жалуются, что после перелета на ватных ногах по полю ходят...

– А кто мешает соперникам прилетать за три-четыре дня до игры? Мы-то готовимся, видите, в Бору. В Нальчике играли в 21 час по местному времени. Во Владивостоке, знаете, сколько было в это время? Четыре утра! Мы ведь не жалуемся. Не в перелетах дело. Нас в этом году и «Динамо» дома обыграло, и «Москва». «Ростов» ничью увез. Побеждает не тот, кто пролетел меньше, а тот, кто сильнее в данный конкретный момент.

– Скажи вам пару месяцев назад, что ЦСКА и «Локомотив» увезут из Владивостока семь безответных мячей, что бы ответили?

– Посмеялся бы. В это невозможно было поверить! У нас перед той домашней серией с ЦСКА, «Локо» и «Химками» стояла задача взять пять очков. А мы могли и все девять взять, если бы с «Химками» использовали хотя бы часть своих моментов. И я в том числе.

– Расскажите, в чем заключается знаменитый «метод Дарькина»? Что сказал вам губернатор перед игрой с ЦСКА, что вы по полю бегали, как ошпаренные?

– Никаких волшебных слов не было. Произошел мужской разговор, губернатор выразил, я бы сказал, недоумение нашими провальными играми в Казани и Самаре. Напомнил, что за нас переживают жители всего края. Потом тренер Сергей Павлов еще несколько «теплых» слов добавил. Мол, вам нужно определиться, хотите ли вы играть в «Луче» или вам это безразлично... Вот и весь секрет. Мы и сами чувствовали, что нужно реабилитироваться перед болельщиками.

– Реабилитировались?

– Два часа после матча с ЦСКА (4:0. – Прим. ред.) нас не отпускали. Народ гулял до поздней ночи. А уж когда «Локомотив» 3:0 прихлопнули, началось настоящее безумие. Говорят, люди выпили чуть ли не месячную норму бодрящих напитков! Перед следующим матчем – с «Химками» – мне друзья звонили, спрашивали, сколько забьем: пять или шесть. А нас, видимо, эйфория тоже захлестнула – сыграли только 1:1.

– «Луч» сейчас на 14-м месте, а второй круг обещает быть более тяжелым, чем первый. Играть в основном в гостях придется.

– Если честно, считаю, что мы занимаем не свое место. По всем раскладам наша позиция – в десятке. Мы самым нелепым образом теряли очки с «Химками» (1:1. – Прим. ред.), с «Ростовом» (1:1), когда Данцев забил нам сумасшедшим ударом на 90-й минуте, с «Динамо» (0:1), против которого один я не использовал три выхода один на один. Набери мы эти пять очков – были бы сейчас месте на седьмом. Во втором круге таких осечек на своем поле мы обязаны избежать.

О СПОРЕ С ФАНАТОМ И МЕТАЛЛИЧЕСКОМ ШТЫРЕ

– Вы родом из Находки. Дальневосточные болельщики вас, надо думать, особо привечают?

– Относятся ко мне очень тепло. Когда я получил дисквалификацию за употребление марихуаны, мне звонили десятки незнакомых людей – просто, чтобы поддержать. В то время для меня это было крайне важно. Но и требуют от меня частенько больше, чем от других. Иногда выкрики с трибун даже задевают – с трудом одергиваю себя, чтобы не ответить резко.

– Однажды, говорят, все-таки ответили.

– Несколько лет назад дело было. В первом тайме я не забил пенальти, а в ответной атаке мы пропустили. Уходим на перерыв, «горим» – 0:1. Один товарищ и решил у меня поинтересоваться: «Когда играть-то будем?». Я в ответ: сам, мол, выходи и поиграй. А он: «Так это вам деньги платят, вы и играйте». Слово за слово, начались оскорбления... Ребята меня с трудом удержали, чтобы я на трибуну не полез, как Александр Ширко в прошлом году... Во втором тайме мы соперникам пять мячей «отгрузили», выиграли 5:3. Я сделал счет 2:1 и побежал к тому болельщику, начал ему показывать... номер свой на футболке.

– Мало кто помнит, что первые шаги в элите нашего футбола вы делали не в «Луче», а в ЦСКА...

– Эх... Был я тогда полным дураком – так и напишите. Сначала просто поверить не мог, что мной заинтересовался такой клуб. А потом... Поверил и расслабился. В результате в ЦСКА не задержался.

– Можно поподробнее?

– Был уверен, что после первого сбора отправят домой. В последний день за пять минут до конца тренировочного матча я сломал ключицу и морально принялся паковать чемоданы, собрался лететь обратно во Владивосток. И вдруг Павел Садырин, царство ему небесное, огорошил: ты мне нужен, едешь с нами в Португалию. Я говорю: «Что я там делать-то буду?» – «По песку ходить». Вот я гулял по пляжу. А на следующем сборе во Франции уже в двух матчах принял участие. Когда же заключил контракт, было ощущение, что чуть ли не всего в футболе уже добился. Неправильное ощущение. Сыграл я за ЦСКА только один тайм против «Крыльев Советов».

– Память, в общем, о том времени не самая лучшая?

– Память о том времени у меня здесь, – Тихоновецкий показывает на плечо. – Перед португальским сбором мне штырь металлический вставили, чтобы срасталось лучше. До сих пор с ним играю. Вначале при смене погоды плечо ныло немного. А сейчас уже почти не вспоминаю о той операции.

– Металлоискатели на границе легко проходите? Не звенят они понапрасну?

– Нет. Хотя раньше ребята шутили на эту тему. Летать-то много приходится.

О ДЯДЕ ВАЛЕ И ДОБРОМ ГАМУЛЕ

– В нынешнем ЦСКА никого нет, с кем вы начинали?

– В нынешнем – никого. Но и тогда там имен известных хватало – Семак, Варламов, Корнаухов, Боков, Кулик, Минько, из молодых – Белецкий, Широков, Евсиков. Шефство надо мной Минько взял. Я в первый раз в баню пришел, он спрашивает: «Ты откуда?» – «Из Владивостока». – «А я из Сибири, из Барнаула. Будешь под моей опекой». Я его дядей Валей звал.

– После ЦСКА вы снова в «Луче» оказались?

– Меня Евгений Гинер вызвал, предложил перейти в аренду – либо в «Торпедо-ЗИЛ», либо в «Химки». Во Владивостоке прознали, предложили к ним вернуться. Как в настоящем шпионском боевике получилось – меня взяли, но от всех скрывали. Я только прилетел, на базе круги вокруг поля наматываю, а мальчишки, вижу, переговариваются: «Он!» – «Не он!» – «Он!» – «Да не может быть!». Когда я вышел на поле против Новокузнецка, по сути, прямо с самолета, у зрителей был шок. До конца года я во Владивостоке доиграл, а потом в Новороссийск отправился.

– Тоже в аренду?

– Нет. «Черноморец» мой трансфер у ЦСКА выкупил. Ехал я к Нененко, потом дела принял Дышеков, который нас в высшую лигу вывел. Там его сменил Четверик, а через две игры главным стал Гамула. Таких замечательных людей, как он, я, если честно, редко встречал.

– Гамула, помнится, был мастером острого слова. Вам, по-моему, тоже доставалось.

– Бывало. Игорь Васильич заявит что-нибудь на пресс-конференции, а на следующий день подходит, говорит: «Я там сказанул кое-что журналистам, не обращай внимания, ладно?». Проблем у нас не было.

– А за что он вас «слепым форвардом» называл?

– Наверное, потому, что промахивался много. К тому же мне ведь операцию на глазах делали в Новороссийске. Зрение с детства было не лучшим. Дошло дело до минус двух с половиной. Ходил в очках, играл в линзах. В конце сезона Гамула с президентом клуба Антоньяном отправили меня на операцию в Краснодар. По блату. Мне всего тысячу долларов она стоила. Лазером две минуты один глаз лечили, две минуты – другой. Больно было. Поплакал я полчаса, а потом посмотрел на мир новым взглядом.

– В Новороссийске вы и с Павловым познакомились, если не ошибаюсь?

– Мы три матча подряд уступили, Гамула ушел в отставку. Павлов пришел, но спасти нас шансов уже не было. В тот год «Кубань» в «вышку» рвалась, в крае решили сделать ставку на нее. Финансирование прекратилось, зарплату не платили. Мне, кстати, до сих пор в Новороссийске деньги должны. Я уж и не вспоминаю об этом.

О СМЕНЕ ФАМИЛИИ И РОДНОМ ДЯДЕ

– Вы единственный в России футболист, который играл в премьер-лиге под двумя разными фамилиями. Слышал, что на этот шаг пришлось пойти из-за какого-то конфликта с турецкими таможенниками, после которого Александру Гарину въезд в эту страну заказан...

– Дело не в этом. Вышла в Находке книга. Называется «Олег Гарин». Дядя мой написал, который раньше в «Океане» и «Локомотиве» играл. Одна глава была посвящена мне. Мол, своему попаданию в «Океан», «Луч», ЦСКА и так далее я обязан только своей фамилии. Я раз с ним попытался поговорить, второй... Бесполезно. Только вконец рассорились. Вот и решил сменить фамилию.

– С дядей, который сейчас ваш родной «Океан» возглавляет, здороваетесь?

– Здороваемся. Но не больше.

– В детстве наверняка чаще общались?

– Вовсе нет. Мои родители ведь развелись, когда мне полгода было. Я отца своего, брата Олега, ни разу не видел.

– То есть в футбол не за дядей пошли?

– Так я сначала вообще в музыкальную школу ходил. Потом – в художественную, потом – в бассейн. Но меня это не слишком увлекало. А в футбол попал по обычной схеме – тренер в первом классе пришел в школу и предложил всем желающим подъехать на просмотр. Я на что был маленький и щуплый, но отбор прошел одним из первых.

– Глядя на ваши нынешние 184 сантиметра, в щуплость не очень верится...

– Я до 11-го класса на физкультуре последним в строю стоял! Меня одноклассники сейчас с трудом узнают, больно высоким стал. Вовремя подрос – аккурат к армии.

– Есть чем попугать будущих призывников?

– Я в армии служил, играя в «Океане». В настоящей части всего шесть месяцев провел. Пять месяцев в межсезонье, а один – в качестве наказания, когда три дня тренировок прогулял. Дедовщины в армии не вкусил – меня как местного никто не обижал. А физическая подготовка помогала кроссами увольнительную зарабатывать. Пришел к финишу первым – получил свободный день. Даже в футбол иногда играл. Так что пугать мне нечем. Напрягало только одно – новый подворотничок к гимнастерке каждый день подшивать.

О «ДОГОВОРНЯКАХ» И СЛОВАХ ГОРЛУКОВИЧА

– Чувствую, главные претензии к армии у вас в прошлом году появились. Имею в виду матч с ЦСКА, в котором вы попали в руку Акинфееву, а потом заработали удаление, пытаясь обратить внимание судьи на это нарушение. Что вы все-таки арбитру Тюмину сказали?

– Да, может, в порыве страсти и сказал что-то обидное. Но арбитр видел, что Акинфеев играл рукой, уверен в этом! И отвернулся, побежал в другую сторону! При этом сколько раз наблюдал такую картину: заслуженный футболист, игрок сборной, поливает судью матом – и хоть бы хны. А выходит молодой, едва рот откроет – и тут же видит «горчичник». Или вспомните историю с дисквалификацией Малафеева и Васи Березуцкого. Регламент предусматривает минимум три игры наказания, им дают две. Двойные стандарты это называется.

Кстати, забавный момент: в этом году я Мандрыкину в руку за пределами штрафной попал так же, как Акинфееву. Правда, это при счете 2:0 было. Да и я уже ученый, не полез с арбитром спорить.

– Вы поиграли и во втором дивизионе, и в первом, и в премьер-лиге. Где влияние судей на исходы матчей наиболее велико?

– Пожалуй, в первом. Во втором вообще футбола нет – одна борьба. У всех команд единственная тактика – «бей-беги». Поговорка даже в ходу: «Бей вперед – комбинация придет». А в первом дивизионе, помню, мы 0:6 из-за судьи сгорели. Первый гол соперники с нарушением забили, второй – из офсайда. Нам даже центр поля переходить не давали – сразу свисток. Сопротивление, как говорится, бесполезно. Самое интересное, что обыгравший нас «Газовик-Газпром» в том году занял последнее место и вылетел во вторую лигу.

– Не могу не спросить о договорных матчах. В прошлом году ходили разговоры о том, что существует пул нескольких клубов, которые обмениваются домашними победами в стремлении избежать вылета. И «Луч» в их числе.

– Нам никто не говорит таких слов: сегодня не бегаем, потому что этот матч нужно сдать. А насчет пула я вот что скажу. Кому нравится видеть в премьер-лиге команду из Владивостока? Никому. Кому выгодно с «Лучом» объединяться? Тоже, видимо, никому. Логичнее уж против нас пул образовать, чтобы мы в первый дивизион вылетели. Так что разговоры эти не имеют под собой оснований.

– От судей вы натерпелись. От журналистов – тоже. А от защитников достается?

– Знаете, как говорят: форварды бьют по мячу, защитники – по ногам. Привык уже.

– Кто из оппонентов за время карьеры больше всего запомнился?

– Наверное, Сергей Горлукович. Он в Новосибирске одно время играл. Я ему случайно наступил на ногу. Атака закончилась, возвращаемся к центру поля. Он шепчет на ушко: «Еще раз наступишь, в ЦИТО поедешь». И таким голосом это сказал, что я больше в том матче к нему не приближался. А в раздевалку после игры захожу и спрашиваю вслух: «Что такое ЦИТО?» Не знал еще...

О «ТРАВКЕ» И БЕЗУМНОМ ВОЖДЕНИИ

– Говорят, в прошлом году, когда в вашем организме нашли следы марихуаны, губернатор Сергей Дарькин всерьез настаивал на вашем отчислении из команды...

– Настаивал. У нас вообще-то очень хорошие отношения были до того случая. Но в данном случае я его прекрасно понимаю. Ведь у него даже программа предвыборная была: «Нет – наркотикам!». У нас и воду выпускали минеральную с моим изображением на этикетке – тоже в рамках благотворительной акции. Болельщики покупали. А я, получается, подвел людей.

– Почему же вы остались в «Луче»?

– Павлов за меня заступился. Сказал, что нужен ему футболист Тихоновецкий.

– Вам, по-моему, даже контракт продлили?

– Ну как... Продлили. Но никаких выгод я от этого не получил. Условий ставить не мог – подписал, можно сказать, чистый лист бумаги... И квартира, которую я должен был получить в собственность, пока осталась за клубом. Так что за ту ошибку я до сих пор расплачиваюсь.

– Откуда все-таки взялась марихуана?

– Сходил в ночной клуб, называется. Если честно, не хочу поднимать эту тему.

– Прочитал, что вы отлично делаете две вещи: играете в футбол и водите машину. На дорогах рискуете?

– Если и приходит такая мысль, останавливаю себя. У меня же двое детей – Вике три с половиной года, Артему три месяца. О них думать надо. В молодости лихачил. Когда несчастье с Ленаром Гильмуллиным случилось, вспомнил, что и сам ходил по грани. Однажды только реакция спасла – не заметил, что машина передо мной резко снизила скорость. Сам ехал километров 180 в час. Еле успел руль вывернуть. Минут десять, наверное, на обочине стоял, в себя приходил – руки тряслись. Со мной еще брат в машине был. А второй раз с женой в аварию попали, у нее ушиб был. С тех пор она мне старается руль не доверять, сама водит.

– Знаю, что вы заядлый рыболов...

– Обожаю рыбалку, – Тихоновецкий оживляется. – Особенно зимнюю. В этом году даже жену уболтал, она беременная со мной удила. Ей понравилось.

– Если бы удалось золотую рыбку поймать, что бы попросили?

– Есть у меня мечта. Футбольная. Но какая, не скажу. Может, еще сбудется?